Мой пока еще законный супруг Слава вдруг решил, что он не просто муж, а гениальный стратег и повелитель недвижимости. Представьте себе: в пустой бетонной новостройке он развернул масштаб своей наглости так, будто это был Кремль на параде.
Год уговаривал меня влезть в ипотеку — как будто я собиралась стать участником реалити-шоу «Кто хочет быть миллионером с долгами». И вот, наконец, выдает главную новость с видом барина, который собирается одарить своих холопов царской милостью: «Заявление на регистрацию мамы я уже подал через госуслуги. Я титульный собственник в ЕГРН, могу распоряжаться метрами без всяких разрешений».
Я посмотрела на этого комнатного олигарха и подумала: «Наверное, Семейный кодекс он читал так же часто, как я — инструкцию по сборке мебели из Икеи».
Квартира оформлена на него, но куплена-то в браке! А значит — наша общая собственность. К тому же первоначальный взнос был из моих добрачных накоплений (да-да, тех самых копеечек, которые я прятала от себя самой), а ежемесячные сто двадцать тысяч рублей планировалось платить с моей зарплаты. Славиных денег хватало разве что на бензин и обеды (ну и на пару кружек пива для поднятия боевого духа).
Когда я спросила: «Ты прописал маму? В квартиру за которую мы банку еще ничего не выплатили?» — он ответил с философским видом: «Это юридическая формальность! Мы же семья.
Я мужчина — я смотрю в будущее». В этот момент к нам в квартиру начали тащить самое это будущее: огромный советский шифоньер с ароматом нафталина и чужой жадности. За ним последовали пыльные ковры и коробки.
«Куда это добро?» — гаркнул грузчик.
«В спальню с лоджией! Осторожнее, ценные вещи!» — гордо заявил Слава и стал изображать щедрого мецената. На деле же оказался приживалкой уровня «заселюсь за счет жены».
Следом уверенно вошла сама Антонина Сергеевна — свекровь-монстр. Она оглядела квартиру так, будто выиграла лотерею века, а я была ее личной прислугой без права голоса.
«Окна выходят на эстакаду — шумно! Застеклите лоджию тройным стеклопакетом! И кондиционер нужен японский», — заявила она авторитетным тоном.
Я спросила: «А вы зачем переезжать-то решили?» Слава тут же заслонил мать своей широкой грудью (грудь широкая, а мозги куда-то убежали): «Я убедил тебя взять трешку не просто так. Маме тяжело одной жить. Она свою однушку пустила в дело — сдала Павлику». Павлик — двоюродный брат мужа и главный специалист по смене работ каждый месяц.
«Сдала за рыночную стоимость?» — уточнила я надеждой в голосе.
Свекровь возмутилась: «Родному племяннику? За деньги?
Он платит только коммуналку! Мальчику нужно помочь вставать на ноги!
А обеспечивать меня — прямая обязанность сына!» Сын гордо кивнул, словно павлин-победитель… только хвост у него был сплетен из моих кредитных обязательств.
Дальше началась настоящая комедия абсурда: свекровь из санузла заявила про ванну: выбрасываем её нафиг! Будет душ с гидромассажем и плитка золотистая (видимо, чтобы сиять среди соседей). Я сказала: «У нас уже куплена белая матовая плитка и обычная ванна». Муж деловито постучал по экрану телефона: «Отставить споры!
Переведи мне двести тысяч рублей сейчас. Завтра едем за итальянскими обоями и гидромассажем для мамы».
Я посмотрела на него как на героя анекдота про мужика, который решил купить жене подарок… себе.